Донинтурфлот
RATA-news в Telegram-----------------RATA-news в Telegram-----------------

Удивительная история одного соловецкого тура

Без слез читать эту историю невозможно. Ее нам прислала директор петрозаводской туристической компании «Лукоморье» Ольга Лукина. И сопроводила такими словами: «С чем только мы ни сталкивались за 16 лет работы с туристами! Но эта заявка, пришедшая из Германии, всех нас очень тронула. Казалось бы – семейная история, каких было много в нашей стране. И вероятность того, что удастся помочь туристке, была невелика. Но мы взяли на себя эту ответственность. И все получилось».

Итак, рассказывает гид компании «Лукоморье» Илона Березовская.

«4 июля 2015 г. с табличкой «Лукоморье» встречаю в Петрозаводске на вокзале туристку из Германии. Юлия Рюнио заказала индивидуальный тур по Карелии с конкретной целью: побывать в тех местах, где когда-то находились в заключении ее бабушка и прабабушка, попытаться найти хоть какие-то следы и узнать хоть какие-то подробности. Юля привезла фотографии родных и записи воспоминаний, которые на протяжении всей своей долгой жизни делала её бабушка Леокадия. Вот ее фотография.

Мы держим путь на Белое море, в Рабочеостровск. Но по дороге у нас очень важная остановка – урочище Сандармох в Медвежьегорском районе Карелии. В июле 1997 года там были найдены тайные захоронения жертв массовых политических репрессий 1937-38 годов. Всего на площади в 10 гектаров было обнаружено 236 расстрельных ям. Согласно архивным данным, на этом месте было расстреляно и захоронено свыше 9500 человек 58 национальностей.

Девять с половиной тысяч! Возможно ли хоть что-то узнать про Юлину прабабушку? И – чудо: оказывается, в маленькой местной часовне Козьмы и Дамиана есть «Книга памяти», где мы находим: 

«Дмитриева Ядвига Серафимовна, родилась в 1894 году, м. Койданово Минского уезда; полька, беспартийная. Арестована: 4 апреля 1936 г. Приговорена: Военной Коллегией Верховного Суда СССР 10 ноября 1936 г. по статье 17-58-8,11 УК РСФСР. Приговор: 10 лет тюрьмы. Отбывала наказание на Соловках. Приговорена: Особой Тройкой УНКВД ЛО 10 октября 1937 г. Расстреляна: 4 ноября 1937 года. Место захоронения: Сандармох (Карелия)».


 

И только потом директор нашей компании Ольга Валентиновна Лукина рассказала мне, что проект часовни сделал ее брат Владимир Валентинович Большаков, и он сам участвовал в строительстве. В 1998 году было открыто мемориальное кладбище «Сандармох», установлен гранитный памятник с надписью «Люди, не убивайте друг друга!».


 

А спустя много лет Ольга Валентиновна отправила меня сопровождать Юлю в этой поездке. И именно в часовне мы нашли такие нужные сведения о ее родных! Вот как всё переплетено в жизни.

 

Посмотрите, какой красавицей была прабабушка Ядвига.

В Сандармохе в этот день шел дождь. Перед одним из поклонных крестов Юля встала на колени и заплакала. Потом собрала горсточку земли в мешочек, вернулась в часовенку, зажгла свечи и разложила фотографии. Я на некоторое время оставила ее одну, потом вернулась. Показывая мне фотографии и рассказывая о родных, Юля успокаивается. Долго стоит молча.

Нам пора уезжать из этого страшного места, впереди еще долгий путь. Чтобы хоть немного отвлечь Юлю от мрачных мыслей, рассказываю ей о Карелии, предлагаю посмотреть фильм «Любовь и голуби», который снимался в этих местах, в городе Медвежьегорске.

По Белому морю на теплоходе «Василий Косяков» мы переехали на Соловки.

Разместившись, идем в Соловецкий монастырь, садимся там во дворике. Не случайно именно здесь Юля впервые читает мне дневник своей бабушки.


«Конец 1936 года. После следствия по делу моего отца – Дмитриева Георгия Федоровича, расстрелянного осенью, мне зачитали приговор суда военной коллегии: восемь лет тюрьмы со строгой изоляцией и пять лет ссылки. По своей молодости и наивности я тогда не понимала ничего и была совершенно ошеломлена. Почему? За что? Но жаловаться было некому…


Эшелон, Север, тюрьма. В бывшем монастыре. Монашеские кельи превращены в камеры. Мест не хватало, в каждой камере по два десятка политзаключенных. Лишь краткие прогулки, глотки свежего воздуха, да пригоршня белого чистого снега, падающего с неба в каменный колодец дворика.


Кто-то попадает в меня снежком, я вскрикиваю, мой голос далеко разносится. «Леокадия! – вдруг услышала я знакомый до боли голос. – Милая, это ты?!». Это был голос мамы. Я растерялась на мгновения, а потом с плачем и радостным криком бросилась озираться: «Мамочка, родная! Где ты? Но прогулку тут же прервали и всех погнали по камерам».


Потом получила строгий нагоняй от начальника тюрьмы. За нарушение порядка меня лишили прогулок. Я с плачем умоляла только об одном: чтобы разрешили свидание с матерью. Тюремщик сжалился и через несколько дней разрешил. Я имела счастливую возможность увидеть маму в тюремном дворике. На свидание нам дали 20 минут – столько длилась одна прогулка. Мама стояла в глубине каменного дворика в черном пальто и меховой шапочке. Её еще не успели обрядить в тюремный «наряд». Её глаза были полны слёз. Дрожащими руками она обняла меня, мы обе рыдали…»

Мы с Юлей тоже не можем сдержать слез. Возможно, мы даже сидим на том же самом месте, где когда- то встретились заключенные – мама и дочь… Вокруг суета: в этом году на Соловках идет масштабная реставрация, везде строительные материалы, рабочие, туристы, экскурсоводы… А мы пытаемся воссоздать картину того страшного времени. Для Юли это очень важно: ее практически воспитывала бабушка, поскольку родители много работали. Бабушка Леокадия много рассказывала внучке о своей нелегкой судьбе и всегда повторяла: «Юленька, никогда не забывай об этом». И девушка не забыла. Не только сберегла все бабушкины записи и фотографии, но еще и приехала из Германии в эти страшные места…

Читаем дальше:

«Потом было ещё несколько таких коротких свиданий с мамой. Её камера была рядом с моей. Мама страшно переживала за оставленных на попечении старой бабушки пятерых детей, самому младшему Толику было всего четыре года. Ни мама, ни я не знали тогда, что детей раскидали по разным спецприёмникам и детдомам, чтобы в будущем они забыли друг друга. Можно многое вытерпеть, выдержать, но страдание матери ни с чем несравнимо.


И никогда не забуду я ту страшную ночь, когда мама исчезла. В камере душно, сыро. Вдруг слышу тяжёлые шаги, лязг ключей, открывающих соседнюю дверь. Моё сердце замерло, я вся насторожилась – мама сидела рядом в одиночной. Слышу её надрывный плач. Маму куда-то уводили. Больше мы с ней никогда не встречались…»

Не знала тогда бабушка, что её маму расстреляли, что впереди у нее будет еще много испытаний, ведь после Соловецкой тюрьмы особого назначения она будет сослана в лагеря на Колыму. Там она заболеет, ее будет лечить врач – немец с еврейскими корнями, который тоже отбывает срок. Он станет мужем Леокадии, у них появятся дети, а затем и внуки. И проживет бабушка больше 90 лет.

Это была очень нелегкая поездка для нас обеих, особенно, конечно, для Юли. Но нам сопутствовала удача. На Соловках мы познакомились с замечательной женщиной – Ольгой Владимировной Бочкарёвой, заведующей отделом истории XX века Соловецкого музея, которая очень помогла нам в поисках. Ольга Владимировна нашла документы даже Юлиного прадеда! Георгий Фёдорович Дмитриев, мужа прабабушки Ядвиги, был полковым комиссаром, расстрелян в 1936 году. Ольга Владимировна помогла составить заявление, чтобы Юля как прямая родственница погибших могла получить в архиве ФСБ в Москве паспорт прабабушки и все сведения о ее пребывании в Соловецкой тюрьме. Ольга Владимировна сказала, что всех заключенных фотографировали, и Юле должны показать личные дела с фотографиями тех лет.

В дирекции Соловецкого музея произошла еще одна встреча. Журналист из французской газеты Le Figaro, который оказался там одновременно с нами, случайно услышал наш разговор, очень заинтересовался и попросил Юлю дать интервью. В конце августа должна выйти статья о его поездке на север России, в которую войдет и Юлина история.

Юля пробыла на Соловках неделю, и мы успели сделать все, что планировали. В свободное от поисков время ездили на экскурсии – на Секирную гору, в самый северный ботанический сад, на удивительный Заяцкий остров. Брали напрокат велосипеды и катались по острову. Были в Филипповской пустыни, которая названа в честь святителя Филиппа, игумена Соловецкого монастыря с 1548 по 1566 годы.

Я очень прониклась историей Юлиной семьи, мы подружились. И обе расплакались, когда пришло время расставаться. Юля сказал мне на прощание: «Илона, ты стала мне, как сестра». Кстати, в этой поездке нас многие принимали за сестер, говорили, что мы очень похожи. Вот фотография, Юля – слева.

А еще Юля сказала, что обязательно вернется в Карелию. И обращаться будет, конечно, только в компанию «Лукоморье». Сейчас мы общаемся в социальных сетях. Юля мечтает издать дневник бабушки Леокадии, будет и дальше собирать сведения о своих родных, невинно убиенных и пропавших в то страшное время. И мы обязательно будем ей в этом помогать».