Travelport с 18 января

Виктор Непомнящий: «Нужно узаконить не только понятие экотуризма, но и его принципы»

С учетом колоссального недофинансирования всей заповедной системы в России можно смело говорить, что государство как бы подталкивает особо охраняемые территории (ООПТ) к коммерческой деятельности. Директор Хакасского природного заповедника, председатель комитета РСТ по экологическому туризму Виктор Непомнящий поддерживает развитие туризма на ООПТ, но это не означает, что они должны стать окупаемыми. В интервью RATA-news эксперт рассказал, как должна выглядеть новая модель существования заповедников и нацпарков, залогом развития которых будет экотуризм.


В России формально не закреплено понятие устойчивого туризма, а поиск определения экологического и природного туризма продолжается не один год. А можно ли совместить охрану природы и туризм?

– Здесь существует тонкая грань. Нельзя, чтобы все природные объекты туристы посещали массово. Этот процесс должен быть хорошо спланирован, управляем и прозрачен. Сам по себе поход на природу еще не является экологическим туризмом. Посещение ООПТ несет в себе познавательную составляющую и предполагает вклад в дело охраны природы. Мировая практика говорит о том, что в сферу туризма должно быть вовлечено не более 5% территории ООПТ. В национальных парках есть специально выделенные зоны, где возможно создание инфраструктуры. Заповедники – более чувствительные объекты. Тяжелая коммерческая инфраструктура, средства размещения находятся, как правило, за границами ООПТ. За рубежом на охраняемой территории располагаются визит-центры, тропы и объекты показа. Я выступаю за такой подход и считаю, что у нашей страны в этом плане большой потенциал. Мне импонирует, что Минприроды не оставляет попыток ввести понятие экотуризма и узаконить эти процессы. Очень надеемся, что на осенней сессии Госдумы будут приняты поправки в закон об ООПТ, где не только вводится само понятие, но и на законодательном уровне предлагаются его основные принципы. Они должны предполагать вовлечение местных жителей в сферу развития туризма, содействие формированию экологической культуры, сохранение природы, использование транспорта с минимальным воздействием на среду и т.д. Это цементирующие принципы, и федеральным органам власти придется потрудиться, согласовывая необходимые поправки в интересах всей отрасли.

У вас есть опыт взаимоотношений с турбизнесом. Насколько он удачен?

– Если территория интересная, то бизнес, конечно, будет стараться лоббировать свои интересы. Мы практически не занимаемся реализацией турпродукта, его профессионально упакует и продаст туроператор. У нас сложились устойчивые отношения с абаканскими компаниями «Дискавери» и «СаяныЭкоТур». Они выкупают блоки мест и поддерживают уровень продаж. Компании также формируют однодневные туры, при этом мы аттестуем гидов, подробно доносим информацию о правилах посещения заповедной территории. Это очень продуктивно.

С другой стороны, в нашей стране есть территории, которые не очень интересны туроператорам. Тогда ООПТ начинают формировать турпродукт и пытаются его реализовать. Не знаю, насколько это правильно, но такие примеры существуют. Есть даже заповедники и нацпарки, которые официально входят в реестр туроператоров.

Действительно ли государство «подталкивает» ООПТ заниматься зарабатыванием денег?

– С учетом колоссального недофинансирования всей заповедной системы нашей страны можно сделать такой вывод. Все ООПТ стараются выживать, как могут. Хотя есть и те, кто хорошо финансируется, а также территории с большим трафиком, для которых не всегда важны федеральные деньги. Надо понимать, что основные виды деятельности ООПТ – тушение пожаров, охрана территории, научные исследования, экологическое просвещение. И большинству территорий денег на это просто не хватает. Туризм можно отнести к экологическому просвещению, иногда это помогает улучшить и финансовую ситуацию. Но полностью перевести территории на коммерческие рельсы вряд ли возможно, особенно это касается заповедников.

Приходилось ли сдерживать турпоток на вашей территории и как вы это делаете?

– Бывает, даже приходится сталкиваться с негодованием граждан, которые хотят попасть в заповедник. Большая часть визитов у нас происходит по предварительной записи организованными группами в сопровождении либо аттестованных экскурсоводов, либо сотрудников заповедника. Есть зоны свободного посещения, но они локальны. Эта практика так или иначе ведет к негативным последствиям для природных комплексов. Чтобы это отслеживать, мы ведем мониторинг, это необходимо, чтобы туристические маршруты оставались такими же привлекательными и через 10 лет. Их также обязательно нужно обустраивать.

Наш научный отдел на одном из участков зафиксировал существенную деградацию природного комплекса. Мы вынужденно на пару лет законсервировали довольно популярную тропу, перенаправив поток на другой маршрут. Если бы у нас были деньги, мы бы провели инфраструктурное обустройство и могли бы даже увеличить поток, сделав, например, деревянные настилы. Упорядоченная логистика по тропам дает очень хороший эффект, но это недешево.

Вы анонсировали новую методику оценки рекреационной емкости на ООПТ. Она будет учитывать инфраструктурную обустроенность территории и вовлеченность местного населения в ее развитие. Как это можно посчитать?

– Коллектив авторов по поручению Минприроды России подготовил такой проект. Соглашусь, что это сложно для восприятия. Мы очень долго жили с количественными показателями, основывались на классических подходах, которые не всегда современны. Есть методики, разработанные еще в советское время, где основным показателем сохранности ландшафта считалось проективное покрытие растительностью. Можно посчитать, что на гектар площадки должно приходиться, скажем, не более 20 человек. Но если смонтирован деревянный настил, никакого вытаптывания ландшафта не будет и можно пропускать 20 тысяч человек.

Любые изменения, происходящие в природной среде, нужно корректировать инфраструктурой, перенаправлять потоки. К примеру, туристы часто едут на Камчатку смотреть медведей, поэтому важно учитывать, каково положение этих животных. Кроноцкий заповедник не случайно вводит месячник тишины во время гона у медведей, то есть управляет процессом.

Методика непростая. Если бы все было просто, то мы бы давно приняли ГОСТ, обязательный для исполнения на ООПТ, но этого за 30 лет так и не произошло. При этом система комплексной оценки работает во всех нацпарках Канады и США. Возьмите национальный парк Йеллоустоун в штате Вайоминг, где бывают миллионы посетителей, или любой другой. Нам в Хакасском заповеднике все понятно, мы учитываем этот опыт. То же самое касается Кроноцкого заповедника. Если наши наработки будут полезны другим территориям в России, мы будем только рады. К 1 декабря передадим методику федеральным органам власти, а они уже будут решать, какой статус получит этот документ.

Как вы считаете, будет ли полезна эта методика для взаимодействия ООПТ с инвесторами?

– Думаю, да. Там, конечно, нет формул получения прибыли, но если инвестор рассматривает ООПТ не как ресурс для сиюминутного зарабатывания, а беспокоится и об охране природы, то эти материалы будут ему полезны. Если методика будет утверждена на уровне правительства России, то, думаю, она станет обязательной для исполнения. Пока у нас вообще нет ничего обязательного. Исключение составляет Байкал. В центральной экологической зоне Байкальской природной территории проблематично, например, строить жилье, промышленные объекты, мусоросортировочные комплексы, очистные сооружения, там введены обязательные количественные ограничения по числу туристов на единицу площади и т.д. И этим все недовольны, то есть подход практически не работает.

Как много троп вы уже обустроили?

– Всего у нас на территории порядка 10 троп-маршрутов, наиболее популярные покрыты деревянным настилами либо спроектированы с использованием дорог общего пользования. Это где-то 20% от общего числа маршрутов, при этом информационными щитами, указателями, смотровыми площадками оборудовано около 80% троп. Все это мы делаем за свой счет. Кроме того, у нас действуют пять эколого-экскурсионных комплексов, они играют очень важную роль. Три из них расположены на территории заповедника, один в заказнике и один за пределами ООПТ. Визит-центр – это важный объект, здесь можно получить информацию, купить сувениры, отсюда начинается любая экскурсия и знакомство с территорией. Все визит-центры обустроены для маломобильных туристов.

Какие новые объекты благоустройства вы предлагаете туристам?

– Недавно появился эколого-экскурсионный комплекс «Позарым», который включает визит-центр, учебно-тренировочную тропу, хостел. Это наш самый удаленный объект на границе с Тувой. Появилась новая палеонтологическая тропа на участке «Оглахты». Мы можем не иметь своих гостиниц, но визит-центр должен быть обязательно. При этом большую роль здесь играет экспозиционная составляющая. Визит-центр заказника «Позарым» мы очень долго строили. Не попали в федеральную адресную инвестиционную программу, поэтому собирали деньги всем миром. Где-то помогли гранты, где-то спонсоры, где-то использовали свои средства. Мы стремимся, чтобы наши визит-центры были современными, интерактивными, чтобы была представлена вся необходимая информация о территории. Мы делаем всё, чтобы молодежь отложила гаджеты и начала задавать вопросы. Ведь у нас на одном участке много видов птиц, а на другом обитает сибирский горный козел, в тайге проживает отшельница Агафья Лыкова.

Откуда к вам обычно приезжают туристы?

– 70% наших гостей – жители Красноярского края. Есть туристы из Томска, Кемеровской, Новосибирской областей, из Ижевска, с Байкала, а также иностранцы. Наши объекты были включены в перечень ключевых для посещения у туристов, которые прилетали чартерами «Анекс Тур». В тот период мы активно поработали, получили хорошие отзывы, но, к сожалению, рейсов было не так много, как хотелось. С организованными поездками проще работать, такими продуктами удобнее управлять. В прошлом году мы ощутили спад из-за пандемии, а в этом был прирост, заполняемость наших средств размещения стопроцентная.

Наталья Рудакова, специально для RATA-news